Фабула дела такова.

Кононов родился 1 января 1923 года в Латвии в Мердзенской волости Лудзенского района в деревне Страуя .

В Латгалии закончил среднюю школу, когда Латвия вошла в состав СССР в 1940 году.

После нападения фашистской Германии на Советский Союз Кононов был призван в Красную Армию и принял присягу. В 1942 году прошел курсы подрывников, ему было присвоено воинское звание младший сержант и он был заброшен в тыл немецких войск в партизанскую бригаду «Лайвиня» на территории Латвии, где воевал за освобождение своей Родины против фашистских оккупантов.

29 февраля 1944 года разведывательная группа из 12 человек, включая радистку и санитарку остановилась на ночлег в деревне Малые Баты. Одна из женщин группы была с грудным ребенком на руках. «Добрые» жители деревни Крупник и Шкирмант пригласили партизан обогреться и отдохнуть, они уверяли, что немцев поблизости нет. Видимо, партизаны сильно промокли, замерзли, и поэтому согласились остановиться на ночлег.

Пока родственники хозяев усыпляли бдительность гостей, Крупник сообщил находящимся в соседней деревне фашистам о партизанах. О том, где они расположились на ночлег, чем вооружены, сколько человек в дозоре и т. п. указали их жёны и мать одного из «шуцманов».

Крупники и Шкирманты (всего 9 мужчин и женщин) служили у фашистов шуцманами, то есть в специальной группе полиции, набираемой из местных добровольцев. Всем им немцы выдали оружие и поручили представлять в деревне «новую власть».

Рано утром немцы окружили овин, где отдыхали партизаны, целый день шел бой, в результате весь партизанский отряд, включая грудного ребенка, был уничтожен. За блестящее проведение этой операции все девять отличившихся шуцманов получили от немцев в награду деньги, сахар, спирт, дрова. А еще одежду убитых партизан. Жена Шкирманта не погнушалась снять одёжки с убитого грудного ребенка. Она тоже готовилась стать матерью и ей нужны были детские вещи.

Все это происходило на глазах остальных жителей деревни. Именно они и рассказали партизанам, как погибли их товарищи.

Приговором партизанского отряда предатели из числа жителей Малых Бат были приговорены к расстрелу.

Приведение приговора в исполнение произошло 27 мая 1944 года. Его исполнила группа партизан, в которую входил и Василий Кононов.

Руководимая Кононовым подрывная группа за время войны пустила под откос 17 эшелонов с военной техникой и войсками фашистской Германии.

После окончания Второй мировой войны он работал в органах Советской милиции, пройдя путь от начальника Волостного отделения народного комиссариата внутренних дел Латвийской Советской Социалистической Республики до полковника — начальника Управления милиции Латвийской Республики. Стаж службы составляет 43 года, Кононов находится на пенсии с 1988 года, является инвалидом 1-й группы в связи с ранением в голову и контузией во время войны.

За период участия во время войны и своей работы в милиции Кононов награжден 27 правительственными наградами, в их числе, ордена: Ленина, Отечественной войны 1-й степени, Трудового Красного знамени и Знак почета, а так же 200 наградами различных ведомств.

Кононов награжден грамотами Президиума Верховного Совета Латвийской ССР, мне присвоены звания «Заслуженный работник охраны общественного порядка ЛССР», «Заслуженный работник МВД СССР», «Почетный железнодорожник».

С целью мести за участие Василия Макаровича Кононова в войне на стороне антигитлеровской коалиции Бюро по защите Конституции Латвийской Республики в январе 1998 года возбудило в отношении В. Кононова уголовное дело по признакам ст. 68 3 УК Латвии (военное преступление). В августе того же года 75-летний ветеран, инвалид 1-ой группы, тяжело больной человек был взят под стражу.

Приговор состоялся 21 января 2000 года. Кононов был признан «военным преступником» и по ст. 68 3 УК Латвии осужден к лишению свободы сроком на 6 лет с отбыванием наказания в тюрьме закрытого типа.

25 апреля 2000 года этот приговор в апелляционном порядке был отменен, дело направлено на дополнительное расследование, а мера пресечения Кононову изменена на подписку о невыезде.

Тяжело больной старик провел под стражей 1 год 8 месяцев и 11 дней.

Определение Апелляционной инстанции было частично отменено по протесту Генеральной прокуратуры Латвии Департаментом по уголовным делам Сената Верховного Суда ЛР. Эта высокая судебная инстанция указала, что Кононов является субъектом ст. 68 3 УК ЛР и военным преступником, так как в период Второй мировой войны вооруженные силы СССР, наряду с Вермахтом были оккупационными войсками. Так, Верховный Суд ЛР применил на практике разработанную новыми латвийскими политиками теорию «двойной оккупации Латвии» во время Второй мировой войны — фашистской Германий и СССР. В своем акте Департамент по уголовным делам Сената Верховного Суда ЛР прямо высказался о виновности Кононова.

Правовой основой для этих выводов послужил не международный или национальный закон, но политический документ — Декларация о восстановлении независимости Литвы, принятая Верховным Советом ЛССР 4 мая 1990 года. В ходе доследования Генеральная прокуратура перепредъявила Кононову обвинение. Он вновь обвинялся в том, что «будучи командиром специальной группы партизанского отряда , входившей в бригаду “Лавийня”, 27 мая 1944 года, исполняя приговор трибунала партизанского отряда в отношении предателей СССР, принял участие в убийстве жителей села Малые Баты...».

3 октября 2003 года суд переквалифицировал действия Кононова на ст. 72 УК РФ — бандитизм. В связи с истечением сроков давности от наказания он был освобожден. Суд согласился с тем, что будучи партизаном, Кононов не мог быть одновременно «оккупантом», что погибшие жители села Малые Баты, как лица, зачисленные в полицию группы «С» и вооруженные нацистами, не могли считаться «мирными жителями». Суд признал, что закон, на основании которого предъявили обвинение ветерану, в момент совершения инкриминируемых ему действий не существовал, что этому закону нельзя придавать обратную силу. Более того, суд счел законным и правомочным приговор трибунала партизанского отряда в отношении предателей и фашистских пособников. Несмотря на это действия Кононова совершенно немотивированно были признаны бандитизмом — ведь его группа «похитила» найденное у предателей оружие.

По протесту прокуратуры этот приговор был отменен в апелляционном порядке 3 октября 2003 года Судебной Палатой по уголовным делам Верховного Суда Латвийской Республики. Апелляционная инстанция вынесла новый приговор. Она признала Кононова виновным в военном преступлении, предусмотренным все той же ст. 68 3 УК ЛР в редакции 1993 года и осудила его к 1 году 8 месяцам лишения свободы. От наказания в связи с его отбытием к моменту вынесения приговора ветеран был освобожден. Палата указала, что действия Кононова являются преступными, так как он воевал в армии Советского Союза. А Советский Союз незаконно аннексировал Латвию, совершив в отношении нее военную агрессию, тем самым СССР совершил международное преступление.

Последующими судебными инстанциями этот приговор оставлен без изменения, а жалобы Кононова и его адвокатов без удовлетворения. Судебная процедура по осуждению ветерана за участие в войне против фашизма длилась 6 лет.

В августе 2004 года Василий Кононов обратился в Европейский Суд по правам человека Совета Европы. Ветеран добивается в международном суде признания того, что в отношении него была нарушена Европейская Конвенция по правам человека (Конвенция о защите прав человека и основных свобод), в частности, ст. 7 (Наказание исключительно на основании закона), ст. 18 (Пределы использования ограничений в отношении прав) во взаимосвязи со ст. 3 (Запрещение пыток) и ст. 5 (Право на свободу и личную неприкосновенность), ст.6 (Право на справедливое судебное разбирательство), ст. 13 (право на эффективное средство правовой защиты), ст. 15 ( Отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях) применительно к ст. ст. 3 × 7.

Жалоба была принята к рассмотрению. 26 января 2006 года Европейский Суд ее «коммуницировал» — предложил Правительству Латвии представить свои возражения по доводам жалобы.

По мнению государства-ответчика, ветеран был правильно осужден национальным судом за совершение военного преступления в период Второй мировой войны, согласно нормам международного, национального права и общим принципам права, признанным цивилизованными странами, его действия являлись международным преступлением. При этом оно ссылается на УК Р. С. Ф. С. Р. (1926 года), который якобы, включал отдельную главу о военных преступлениях, на Гаагскую конвенцию 1907 года, Устав Международного Военного Трибунала, учрежденного 8 августа 1945 г., Женевские конвенции от 12 августа 1949 года. Правительство Латвии считает, что на основании Конвенции «О неприменении срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества» от 26 ноября 1968 года на преступные действия Кононова срок давности не распространяется.

С таким толкованием закона защита ветерана не согласилась.

Действительно, с 1940 года в Латвии действовал Уголовный кодекс Р. С. Ф. С. Р. 1926 года. Но никакого раздела о военных преступлениях (о нарушениях законов и обычаев войны) он не содержал. Есть раздел о воинских преступлениях, то есть преступлениях военнослужащих, направленные против установленного порядка несения военной службы (см. Уголовный Кодекс Р. С. Ф. С. Р. 1926 г. Глава IХ. Преступления воинские). Статья 193-1 УК Р. С. Ф. С. Р. 1926 года (Гл. IХ. «Преступления воинские») гласит: 193.1. Воинскими преступлениями признаются преступления военнослужащих Рабоче — Крестьянской Красной армии и Рабоче — Крестьянского Красного флота, лиц, зачисленных в команды обслуживания, и лиц, призываемых на службу в территориальные формирования на время отбывания ими сборов, направленные против установленного порядка несения военной службы, если притом эти преступления по своему характеру и значению не могут быть совершены гражданами, не состоящими на военной или военно — морской службе.

За воинские преступления привлечение к уголовной ответственности возможно в пределах срока давности.

Ни в момент инкриминируемых Кононову действий, за которые он был осужден, ни никогда позже советское законодательство не предусматривало уголовной ответственности военнослужащего Красной Армии за исполнение приказа командования. Уголовная ответственность наступала за неисполнение приказа командира как за воинское преступление (например, ст. 193.3 УК Р. С. Ф. С. Р. 1926 г. устанавливала:

«193.3. Неисполнение военнослужащим законного приказания по службе, если это неисполнение имело место в боевой обстановке, влечет за собой применение меры социальной защиты в виде лишения свободы на срок не менее трех лет, а если оно повлекло за собой вредные последствия для боевых действий, — высшую меру социальной защиты», то есть — смертную казнь).

Пособничавшие врагу лица привлекались к уголовной ответственности за измену Родине, то есть за государственное преступление.

Поэтому утверждение Латвийского Правительства, что действия заявителя, за которые он был осужден, в момент их совершения являлись уголовным преступлением по национальному праву, являются юридически безосновательными.

Не менее ошибочны и ссылки на названные международно-правовые акты.

К военным преступлениям, совершенным в период Второй мировой войны, применима и Гаагская конвенция 1907 года и ст. 6 Устава Нюренбергского Международного Военного Трибунала и Конвенция «О неприменении срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества» от 26 ноября 1968 года.

У латвийских юристов полный «винегрет» в понятиях.

Гаагская Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны от 18 октября 1907 года запрещает ряд средств нанесения вреда неприятелю. В частности, запрещено предательски убивать или ранить лиц, принадлежащих к населению неприятеля. Речь идет именно о населении противоборствующей стороны, а не о собственном населении.

Устав Нюрнбергского международного военного трибунала называет военными преступниками лиц (руководителей, организаторов, подстрекателей и пособников), совершивших индивидуально или в качестве членов организации в интересах европейских стран оси следующие действия: убийства, истязания, увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства и истязания военнопленных или лиц, находящихся в море, убийства заложников, ограбление общественной или частной собственности, бессмысленное разрушение городов или деревень, разорение, не оправданное военной необходимостью (ст.6 Устава Военного Трибунала европейских стран оси).

Таким образом, в Уставе определено, что убийство должно считаться военным преступлением, если оно совершено в отношении гражданского населения лицом, действовавшим в интересах Германии и ее союзников на территории, оккупированной этими европейскими странами оси.

Устав не предусматривает возможности привлечения к уголовной ответственности за военное преступление лица, действовавшего на собственной, а не оккупированной, территории, против вооруженных врагом предателей по аналогии.

Следует отметить, что определение «оккупированной территории» дано в Приговоре Нюрнбергского Международного Военного Трибунала: «Утверждалось также, что Германия не была более связана правилами ведения войны на суше на многих территориях, оккупированных во время войны, потому что Германия полностью покорила эти страны и включила их в состав Германской империи; это обстоятельство якобы дало Германии право действовать в отношении этих оккупированных стран таким образом, как если бы они были частью Германии. По мнению Трибунала, в настоящем деле нет необходимости решать вопрос, является ли эта “доктрина покорения”, в какой бы мере она не зависела от военных завоеваний, применимой в тех случаях, когда покорение возникает в результате агрессивной войны. Эта доктрина никогда не рассматривалась как применимая до тех пор, пока существует действующая армия, которая пытается вернуть оккупированную страну ее настоящему владельцу, и поэтому в настоящем деле эта доктрина не может быть применима в отношении какой-либо из территорий, оккупированных после 1 сентября 1939 года.» (Цитируется по сборнику материалов Нюрнбергского процесса в 8-ми томах. Москва. Юридическая литература.1999 год, т.8 стр.636).

Из этого определения следует, что заявитель не мог считаться в период Второй мировой войны на территории Латвии представителем оккупационных войск. Оккупационными войсками были именно войска нацистской Германии, против которой он воевал на территории страны, гражданином которой был. Никакой отдельной, самостоятельной действующей армии Латвии, противостоящей СССР не существовало. Всё защищающее страну от нацистской агрессии население воевало на стороне СССР. Те лица, которые воевали против СССР, были на стороне европейских стран оси (Германии и ее союзников).

Поэтому действия Василия Кононова 27 мая 1944 года, воевавшего на стороне антигитлеровской коалиции на территории страны, гражданином которой он был, в армии той же страны, не могут считаться военным преступлением по Гаагской конвенции 1907 г. и по Уставу Нюрнбергского международного военного трибунала.

В связи с этим неприменима к делу Кононова и Конвенция «О неприменении срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества» от 26 ноября 1968 года.
Национальный суд в обоснование виновности Кононова сослался на Женевскую конвенцию от 12 августа 1949 года и Первого Дополнительного протокола к ней «О защите жертв международных вооруженных конфликтов» от 8 июня 1977 г., тем самым предав им обратную силу.

Принятые спустя 5 лет после событий в Малых Батах Женевские конвенции к делу Кононова применены быть не могут. Однако их анализ все же интересен для правовой оценки этих событий.
Он подтверждает, что субъектом военного преступления могут быть только лица, воюющие не стороне «оккупирующей Державы», совершившие запрещенные ею серьезные нарушения в отношении граждан противоборствующей стороны:

Статья 147 Женевской Конвенции 1949 года предусматривает, что указанные в ней действия являются серьезными нарушениями по смыслу этой конвенции, только если они направлены против лиц, «на которые распространяется покровительство настоящей Конвенции» (ст.147 Женевской Конвенции о защите гражданского населения во время войны 12 августа 1949 года ).

Статья 4 Конвенции определяет круг лиц, подпадающих под такое покровительство: «Под защитой настоящей Конвенции состоят лица, которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей Державы, гражданами которой они не являются.

Граждане какого-либо Государства, не связанного настоящей Конвенцией, не состоят под ее защитой«.

Василий Кононов был гражданином СССР, воевал на его стороне с оккупационными фашистскими войсками. Его правовой статус исключает возможность признания его оккупантом и, как следствие, военным преступником.

Поэтому Латвийская сторона, добиваясь осуждения ветерана, как военного преступника, развивает глубоко ошибочную теорию «двойной оккупации».

Исходя именно из этой теории, национальный суд признал Кононова военным преступником, то есть лицом, совершившим деяние, которое по определению может совершить только тот, кто воюет во вражеской армии на оккупированной территории. Это приводит к абсурду: с одной стороны суд признает Кононова партизаном на территории своей страны, а с другой — «оккупантом».
Считать заявителя военным преступником нельзя не только потому, что вооруженные врагом лица, предавшие советских партизан, не могли считаться «мирными гражданами», не только потому, что в их отношении имелся приговор трибунала. Но в первую очередь потому, что действия советских партизан на латвийской территории, согласно действовавшему тогда закону, не считались действиями вражеской армии на оккупированной территории. Следовательно, их действия не могли быть квалифицированы как военное преступление.

4 мая 1990 года Верховного Совета Латвийской Советской Социалистической Республики принял Декларацию, которая провозгласила, что при присоединении Латвии к СССР народ был обманут, что имела место вооруженная агрессия СССР и оккупация им Латвии (абз.4 и абз. 2 Декларации «О восстановлении независимости Латвийской Республики). Эта декларация впервые квалифицировала действия СССР как международное преступление. Затем последовала Декларация об оккупации Латвии от 22 августа 1996 года. Поскольку советская «оккупация» началась в 1940 году , а окончилась в 1990 году, то латвийские политики и юристы делают вывод о том, что она не прекращалась и в период Второй мировой войны во время фашистской оккупации. Именно эти две политические декларации и легли в основу обвинительного приговора в отношении ветерана Кононова. Логика проста: Советский Союз совершил международное преступление — оккупацию Латвии, поэтому воевавший на его стороне Кононов — военный преступник. Между тем, прежде чем признать международными преступниками исполнителей воли государства, нужно установить, что воля государства была направлена на преступные цели. Так было сделано в отношении руководителей гитлеровской Германии. Их судил Международный военный трибунал, созданный державами антигитлеровской коалиции.

Национальный суд принял новую оценку исторических событий, содержащуюся в Декларации от 4 мая 1990 года, в качестве обстоятельства, не требующего доказывания. На основе законодательных актов — Декларации о восстановлении независимости Латвийской Республики от 4 мая 1990 года и Декларации об оккупации Латвии от 22 августа 1996 года изменилось направление уголовных репрессий. Субъектами военных преступлений наравне с лицами, сотрудничавшими с нацистами, стали признаваться участники войны, воевавшие на стороне антигитлеровской коалиции. То, что раньше — в период войны — считалось героическим поступком, стало в глазах правоприменителя преступлением.

Теория двойной оккупации Латвии (СССР и Германией) появилась только после восстановления независимости этой страны. В момент исполнения приговора трибунала в отношении предателей из Малых Бат заявитель не знал и не мог знать, что спустя много лет появится новое судебное толкование национальными судами международного права, согласно которому воевавшие в Латвии советские партизаны могут стать субъектами военных преступлений, так как являлись «представителями оккупационной власти».

Это судебное толкование международного права позволяет новым латвийским властям пересматривать историю Второй мировой войны. Не случайно Правительство Латвии предлагает Европейскому Суду по правам человека «исправлять недостатки Нюрнбергского процесса». Но никто не вправе ревизовать Приговор Нюрнбергского трибунала.

Тяжело больной ветеран третий год ждет решения Европейского Суда. Процедура в этой высокой международной судебной инстанции очень нескорая. Василий Кононов может не дождаться ее окончания. Как не дожили до решения по своему делу другие осужденные в Латвии ветераны Великой Отечественной Войны — Николай Тесс и Николай Ларионов.

К сожалению, при рассмотрении дела Кононова Европейским Судом мы сталкиваемся с некоторыми трудностями, связанными с работой Секретариата этого Суда.

Известно, что каждая поступающая в Суд жалоба попадает в тот отдел секретариата, в котором часто работают специалисты, приглашенные из государства, на которое жалуется заявитель. Это очень разумно, так как на первом этапе — до принятия решения о приемлемости жалобы- по желанию заявителя переписка может вестись на одном из языков государств- участников Европейской Конвенции. Документы, прилагаемые к жалобе, также, как правило, составлены на этом языке. Заявитель не обязан их переводить на официальные языки Суда — на английский или французский. Это делает секретариат, освободив тем самым заявителей от больших (для многих неподъемных) расходов. Секретариат, изучив жалобу и приложенные к ней документы, излагает ее суть Суду при подготовке к рассмотрению дела.

Текст Изложения жалобы направляется заявителю.

Получив Изложение секретариатом жалобы Кононова от 26 января 2006 года, мы были неприятно удивлены. Позиция заявителя относительно допущенных в отношении него нарушений Европейской Конвенции, отражена была недостаточно точно. Изложение было составлено тенденциозно, приводились не подтвердившиеся по делу обстоятельства, которые показывали Кононова жестоким и трусливым человеком. Эти сведения в жалобе отсутствовали, их нельзя было почерпнуть в приложенных в жалобе документах. А ведь к моменту составления грефье секции Изложения жалобы еще не была коммуницирована, то есть официально Латвия еще не была извещена о ее существовании и не могла представить свою позицию. Откуда Секретариат узнал об этих обстоятельствах (изложенных, кстати, в одном из следственных документов и не подтвержденных последующими судебными решениями) для нас остается загадкой?

Правда, на наши возражения относительно этого факта, Суд нам ответил, что никаких оснований для беспокойства относительно объективности секретариата нет, что все его сотрудники состоят на службе Суда и имеют обязательства исключительно перед ним.

Защиту огорчает длительность судебной процедуры. Мы неоднократно просили Суд рассмотреть дело в приоритетном порядке, применив ст.41 Регламента. Ведь Кононову сейчас уже 84 года, он тяжко больной инвалид и может не дожить до рассмотрения его дела. Эта статья Регламента — как раз для таких исключительных случаев.

В мае этого года Европейский Суд сообщил, что седьмое ходатайство о рассмотрении дела о рассмотрении дела Кононова удовлетворено.

На 20 сентября 2007 года Председатель палаты назначил дело к слушанию. Это первое судебное заседание в рамках дела ветерана ВОВ Кононова В. М.

Хотелось бы верить, что выводы Нюрнбергского трибунала о законности действий СССР по освобождению Прибалтики не сможет опровергнуть новая юридическая концепция Латвийских властей.

Михаил Иоффе, юрист, директор Некоммерческого правозащитного учреждения «Центр по оказанию правовой помощи соотечественникам «Москва- Россияне»